Deprecated: Non-static method JApplicationSite::getMenu() should not be called statically, assuming $this from incompatible context in /home/f/fb79128v/fb79128v.bget.ru/public_html/templates/gk_instyle/lib/framework/helper.layout.php on line 164 Deprecated: Non-static method JApplicationCms::getMenu() should not be called statically, assuming $this from incompatible context in /home/f/fb79128v/fb79128v.bget.ru/public_html/libraries/cms/application/site.php on line 250

Мали. И возвращение в Марокко.

Формальности с машиной на малийской границе затянулись надолго, до самого вечера. И словно перед тем, как чему-нибудь случиться, начали закрадываться сомнения, поедем ли мы вообще дальше.

Познакомившись на восходе, в путь мы отправились уже на закате.

С каждым километром пейзажи становились всё более неузнаваемыми. Пустыня отступала, появилась трава, кустарник и огромные баобабы с желтыми плодами размером с дыню.

Жители были уже совсем другие, чернокожие, в разноцветных одеждах.

За деревьями прятались круглые домики, обмазанные красной глиной и с крышами из соломы.

Наши знакомые мавры, а ехали мы в компании еще одной машины, были похожи на иностранцев не меньше, чем мы. Особенно, когда вся компания в своих развевающихся бубу совершала намаз на фоне гигантских баобабов.

Проехать предстояло не одну сотню километров. Уже стемнело. Дорога была сложной, долгое время грунтовой, потом мы выехали на трассу, на ровный асфальт. Но легче не стало. Водитель, чтобы не уснуть, включил мавританскую музыку, от которой даже хорошо выспавшемуся человеку захочется зевать, не говоря уже о нас. Под такую музыку можно ездить только на верблюде, если уснёшь, он всё равно тебя вывезет куда надо.

Еще один мавр, ехавший рядом с водителем, свернулся калачиком и начал мирно посапывать, словно его уже везет верблюд со скоростью 10 км в час.

Я то просыпалась, то засыпала.  Наконец, в сон провалились все, и даже водитель. Проснулись все одинаково. Резкий поворот в право, потом резко влево, машина развернулась и улетела с дороги.

Через несколько секунд по встречной пронесся грузовик.

Сложись всё по другому, исход был бы иным.

Мы пересели в другую машину, а побитую взяли на буксир.

Водитель был палестинцем, более опытным. Общался с нами всю дорогу, так что никто не уснул до самого Бамако.

Бамако.

Глубокой ночью мы въехали в столицу Мали. Вдоль дороги бездомные спали на картонках, накрывшись одеялами. Кто-то жёг костры. Была зима, на африканский манер, сухая, с жарким днем и прохладной ночью.

Наши знакомые мавры оставили нас где-то не далеко от центра, у очередного костра. И словно летучие мыши в своих бубу-балахонах, растворились во тьме.

Осмотревшись вокруг, мы увидели каких-то мальчишек, гревшихся у костра.

«Привет, – говорю, - где у вас тут спать можно лечь?» Нас повели за какие-то торговые ларьки и показали на асфальт: «Вот здесь. Мы вас посторожим».

Немая сцена.

Нет, спасибо. Лучше поймаем такси и поищем гостиницу. Ловим таксиста.

«Милейший, отвези нас в гостиницу для туристов. Где тихо. И нет музыки». Но поиски гостиницы с таксистом ничего не дали.  Водитель знал только притоны.

И снова мы оказались у костра с бездомными мальчишками.  Мой друг дремал в рваном плетёном кресле. Я учила бамбарский, один из языков, на котором говорят в Мали. И пугала мальчишек рассказами про русскую зиму, глубокие снега и трескучие морозы. Им было страшно.

В шесть утра по городу прогромыхала маршрутка, и город начал просыпаться.

Солнце выкатилось из-за горизонта. Пора было искать размещение.

 Но куда пойти, чтобы избежать притонов и логовищ разврата? Конечно в храм, который как раз виднелся в конце улицы.

p18q33eu2p1f8b4444lq1cok1cpd4Огромный, в псевдоготическом стиле. При храме оказалась гостиница, переделанная из бывшего монастыря. С внутренним двором, полным зелени и цветов. Комнаты аскетичны, но после ночных притонов, мы были рады и этому. Москитные сетки на окнах и кроватях, душ в номере.  И благочестивая атмосфера, за которую гости столицы были готовы заплатить любые деньги.

Город совсем уже проснулся. За стенами бывшего монастыря уже бурлила жизнь. Женщины в цветных одеждах с тазиками на головах спешили по делам. Торговки предлагали на завтрак бутерброды с жареными бананами и острым соусом. Специфично. Бамако – столица Республики Мали, хаотичная, переполненная транспортом, но не лишенная своего обаяния. Атмосфера в городе понравилась нам с первых минут прогулки. На улицах улыбчивые, простые люди. Жизнь непричесанная, веселая и грустная уже бурлила, поглощая и нас. Все проснулись, чтобы в поте лица заработать себе на хлеб.

В тени раскидистой акации начал работу салон красоты. Первые клиентки уже расселись на ковриках и табуретках, еще не причесанные, с шапкой густых непослушных волос, которые предстояло заплести в косички.

p18q33eu33hnbeea1vqf1vbbg8qaВ Бамако в плане архитектуры мы не встретили ничего интересного, если не считать огромный железнодорожный вокзал в колониальном стиле, доставшийся от французов.

Главное здесь – это атмосфера, ритм жизни, сами люди.

Бамако – это уже настоящая Африка.

Гуляя по улицам, не устаёшь восхищаться, как сильные, грациозные женщины с королевской осанкой, словно короны, носят тазики на голове.

Женщина словно рождается с тазиком на голове и может делать кучу дел, не снимая его: готовить, стирать бельё, ухаживать за ребенком. Детей, кстати, здесь носят на спине, крепко привязав платком. И маленькие ляльки так и ходят вместе с мамой по её делам и вырастают у неё за спиной.

Для всех проголодавшихся на улице работают столовые под открытым небом. Пара длинных деревянных столов, несколько огромных кастрюль с макаронами, фасолью, арахисовым соусом и тетя Маша на раздаче. Нам были рады.

В один из вечеров, устав от прогулок, мы зашли в бар. Соломенные зонтики, плетеные кресла, столики. Всё цивилизованно. Отдыхаем, наблюдаем за улицей. Потом заметили: в соломенном заборе есть проход, и люди туда заходят, а выходят довольными. Мы тоже решили заглянуть. Попали в некую просторную хижину, в которой действовала еще одна столовая. Снова кастрюли, деревянные столы и добродушная повариха. Обрадовалась нам, наложила сладкого картофеля, батату, полила арахисовым соусом. Всё очень вкусно. Едим. Вдруг краем глаза замечаю, как нечто серое резво пробегает мимо стола. Мышь!!! – кричу я. Повариха в полном удивлении спрашивает: «А у вас, что таких зверей не водится?»

Новый Год мы встречали в Бамако. Празднование Нового Года по европейскому календарю, скорее, заимствованная традиция. Поэтому широких гуляний не предполагалось.  Ближе к полуночи, все, кто хотел попраздновать, нарядились в блестящие колпаки и мишуру. Мы встречали Новый Год на мосту. Прохожие поздравляли нас с праздником, и в темноте были видны только их глаза и белозубые улыбки.

По Нигеру под нами проплывали крокодилы. С Новым Годом!

Малийцы очень музыкальный народ. Существует каста гриотов: сказителей, поэтов и певцов.

Известный певец Салиф Кеита тоже из касты гриотов.

Малийские мелодии очень богатые, протяжные, грустные и весёлые, доходящие до сердца. Если мавританскую музыку я не могу слушать больше 10 минут, то малийской захотелось -  много.

Рядом с нашей гостиницей было кладбище, некогда монастырское. Солнечное утро. Зелёная трава и памятники с овалами. Так странно было осознать такую простую мысль, что и здесь царит смерть, и умирают люди.

 Посетили музей Модибо Кеиты, первого президента Республики Мали с 1960 по 1968 год.

Модибо Кеита был свергнут Мусой Траоре и отправлен в ссылку. По иронии судьбы и Муса Траоре так же был свергнут в 1992 году и отправлен вместе с женой в пожизненную ссылку.

За пределами столицы. Вглубь страны.

Стоило выехать из города, как снова начались просторы, выжженная солнцем трава и гигантские баобабы, словно к Новому Году увешанные желтыми плодами на длинных веревках.

Доехав до некой деревни автостопом, мы пошли смотреть старый баобаб.

Он был громаден. В его стволе легко можно было бы устроить комнату, а плоды были величиною с мячик для регби. Желтые, бархатистые, тяжелые, из них делают муку, напитки, лекарства. А в тени самого старинного и раскидистого баобаба, что стоит на окраине любой деревни, собираются на совет старейшины и жители. Баобаб невозможно сравнить ни с одним из наших деревьев. Есть в нём что-то мифологическое и первобытное. Так дети рисуют дерево: один большой треугольник во весь лист и мощные ветки в разные стороны. Баобаб без листьев похож на детский рисунок.

На перекрестке в ожидании машины мы собрали целую толпу детей от подростков до совсем малышей. Единой сплоченной массой, плечом к плечу они стояли напротив нас, молча, некоторые с зелёными соплями под носом, с настороженным взглядом. Сегодня возле их деревни высадились марсиане. Что делать? Две цивилизации смотрели друг на друга.

Общаться нам не хотелось. Пришлось уйти за деревню. И очередная машина унесла нас навсегда из этого места.

 Закат уже догорал, на синем небе чернели силуэты баобабов, словно нарисованные ребенком. Дребезжащие маршрутки, облепленные пассажирами, даже снаружи, проезжали мимо. Пора было подумать о ночлеге. Табличка на выезде сообщала, что ночь застала нас в Бле.

Выбираем дом с виду побольше и побогаче. Заходим. Комната полна детей и взрослых, все взгляды прикованы к телевизору. Время сериала. «Здравствуйте, - говорю,- мы к вам. Хотелось бы обрести ночлег». Кто-то из старших детей машет рукой в сторону дивана. «Садитесь, садитесь. Сейчас досмотрим и с вами разберемся.»

Велика сила искусства. Интересно, как часто к ним по ночам заходят в гости путешественники из России?

Сериал закончился. Зрители смахнули накатившую слезу и вернулись к реальности.

Меня и друга посадили ужинать по отдельности и очень удивлялись, почему мы не хотим есть руками.

Женщина запускала руку ко мне в тазик с какой-то холодной кашей, и уплетала щепотку за щепоткой. Ей было вкусно.

Спать нас положили в доме у родственников, где нашлась свободная комната. Хозяйка дома и её сын грелись у костра. Зима.

Утром завтракали в большом доме, куда мы постучались вчера. Кофе с молоком и хлеб. Знакомые женщины очень любезны. Мне говорят комплименты. «Ваши ботиночки очень милы», - показывая на мои пыльные кроссовки. Фотографии на память, всей огромной семьей, всего человек 20, едва помещаемся в кадр. Нас провожают, как старых знакомых и приглашают заезжать в гости.

Дженне – город на острове.

p18q33eu2s18gb1ckevit1ng51rc06Снова выжженная трава и баобабы. Ближе к Дженне местность становится более заболоченной, зеленая трава и изумрудная осока радуют глаз.

Едем с семьёй французских дипломатических работников, выбравшихся отдохнуть.

Дети, уже ко всему привычные, играют в тетрис, пейзажи их не интересуют.

Дженне, древний город, стоящий на острове посреди реки Бани, у берегов зеленая осока и желтые кувшинки. Закат. Мы заезжаем на паром. Попасть в город можно только по реке. Расписные лодки, катают туристов, желающих полюбоваться пейзажами.

Город издалека – древняя древность. Отчалив от берега, мы уплыли на несколько веков назад. Выходим на главной площади. Какие-то молодые люди набрасываются на нас, как на добычу, и настаивают, что будут нашими гидами. Но они нам не нужны. Уходим в сторону гостиницы, под их агрессивные выкрики.

Чувствуется, что мы заехали в туристическое место.

Гостиница-памятник архитектуры. Словно гигантский ребенок, играясь в песочнице, слепил её. Закручивающаяся в спираль лестница с разной высоты ступенями ведет на второй этаж. Здесь открытая площадка, можно сушить бельё, спать или любоваться звёздами.

Наш номер очень прост. Огромная кровать с москитной сеткой, похожей на балдахин над королевским ложем. Комната неправильной формы.

Весь дом живой, мазаный, древний.

В полной темноте пошли смотреть главную достопримечательность этого города – мечеть. Построена она была в начале 20 века, но по внешнему виду сложно определить время её создания. Она тоже, словно творение гигантского ребенка, игравшего в своей любимой песочнице. Высокая, сложенная из кирпича, обожженного на солнце, и обмазанная глиной. Приподнятая над городом на высоком пандусе-площадке. Поднимаемся по лестнице. Внутри горит свет, верующие уже на молитве. Видно, как они стройными рядами кладут поклоны. Сама площадка перед входом просторна. Стоя на её краю, мы любовались миром. На площади тускло мигали огни керосиновых ламп в лавках. Заботы дня уже прошли.

Над нами «разверзлась бездна звёзд полна». Тихий серебристый свет струился на землю. На душе было тихо. Что-то очень важное и огромное происходило с нами. Вечность была совсем близко.

Не знаю, сколько мы пребывали в этом удивительном состоянии.

Но с неба на землю нас резко выдернул голос строгого старца. «Что вы здесь делаете? Сюда можно подниматься только днём с экскурсоводом.» - кричал он.

В каком-то году один из гламурных журналов, оскорбил очень сильно чувства верующих, проведя съёмки с голыми натурщицами рядом с мечетью.

Но в тот момент мы не знали этого факта и обиделись.

Вся жизнь аборигенов проходит за толстыми стенами домов, обмазанных глиной вперемешку с золотистой соломой. Я заглядывала в приоткрытые двери. Во дворе подобие сада, тень, фонтанчик, деревья, бегают дети.

Пройдя улицу, мы снова оказались на площади, только в другом её конце. Здесь было больше оживления. Под деревом с густой кроной отдыхали мужчины и наблюдали, как две женщины в огромной ступе мололи крупу.

p18q33eu301f5h16ea5b1lp11v9n8Их действия завораживали. Ударив огромным пестиком по дну ступы, женщина ловко бросала его подруге, та ловила, ударяла и бросала пестик обратно. Мужчины любовались. И женщины это понимали.

Мечеть в свете дня не была похожа ни на что. С чем её сравнить? Если только с готическими соборами. Огромный объём, с глухим фасадом без окон, стоящий на огромной площадке. Для Африки это действительно грандиозная постройка. Конечно её формы не были придуманы, они родились из более древних форм. Но ничего более монументального, самобытного и наивного я не видела никогда.

Мечеть занесена в список ЮНЕСКО. Когда она оплавляется в сезон дождей, весь народ города объединяется и снова обмазывает её глиной. Вот тот самый гигантский ребенок, который всё здесь построил. Понимаешь, как хрупко и не вечно, всё созданное человеком.

 Прощай Дженне!

Снова переправа, зеленая осока и желтые кувшинки у берега.

Мопти.

p18q33eu2r147r1fgf173r1ovp1oqr5Уже на закате мы прибыли в город, точнее, в порт. Розово-золотое солнце садилось прямо в реку. Золото было повсюду: расплавленное струилось в реке, светилось на лицах людей, и даже пыль, висевшая в воздухе была золотой. Торговцы, владельцы лодок и пассажиры кричали, бегали, суетились. У берега стояли лодки, черные с разноцветным орнаментом и плетеным навесом из соломы.

Как пришелец из другого мира, над всем возвышался белый теплоход.

Как выяснилось, зимой из-за низкой воды он не ходит, и добираться до Томбукту нам придётся на одной из лодок с навесом.  После мастерски проведённых торгов с капитаном судна цена билета для нас стала в 2 раза меньше.

Ночевали мы на теплоходе. Ночь прошла под плеск воды в железные борта судна и звон комаров.

Путешествие по реке Нигер.  

Утро. Снова суета в порту. Купили мешок бананов и воды, на 3 дня путешествия. В 8 часов погрузка мешков на лодку еще шла полным ходом.

Наше судно – это традиционная малийская лодка, 20 метров в длину и 3 метра в ширину. Черная, с красно-зеленым орнаментом на носу и корме, с плетеным навесом и брезентовыми шторами. Наше отправление задерживалось, ведь в Африке своё особое время, и нам еще предстояло узнать эту истину на себе.

p18q33eu331dhjt7desqqvj190h9В полдень нас пригласили занять свои места. Лодка делилась на две половины. В той, что ближе к носу,разместились туристы, спешащие на фестиваль народной музыки, проходящий в пустыне, рядом с Томбукту.  Ближе к корме разместились малийцы и мы.  По середине была кухня, где женщины, судя по запаху, что-то готовили. Лодка, почти до самых бортов, была заполнена мешками с крупой и сахаром. И туристы, и местные сидели прямо на мешках.

Мы заняли свои места рядом с мамашей с детьми, что стратегически было не верно. Не зря все мужчины сидели подальше от детей. Нашими соседями были: нервная мамаша с двумя сопливыми близнецами, и дочкой чуть постарше, очень предприимчивый юноша туарег в длинном черном кожаном плаще, и группа молчаливых сдержанных мужчин, сидящих поодаль. Европейская половина фотографируется, улыбается и искренне верит, что путешествие продлится не больше двух дней, как им пообещали на берегу.   

День первый.

Мы отчаливаем. На пять часов позже, чем ожидалось, но это же Африка! Шум мотора, брызги воды и свежий ветер в лицо. Пока Мопти! Вперёд в Томбукту! На кухне варят рис и рыбу. Пахнет дымом. Вот они настоящие приключения. Даже в сухой сезон Нигер выглядит широким и полноводным. Через три часа ломается мотор. Долго чинимся. Едем часик и пристаём к берегу. На ужин у нас вода, хлеб и бананы. Улечься спать оказалось не так-то просто. Мешки лежали не ровно, и пришлось повертеться, чтобы найти удобную позу. Мамаша тоже укладывала детей спать. Близнецы плакали: «Мама, мама, нам так не удобно!» Дышь, тыдышь. Каждому досталось по сильному подзатыльнику. И сразу всем стало удобно.

«Всё,всё. Уже удобно.» Дети затихли. Что будет с их мозгами, когда они вырастут?

День второй.    

Свежий ветер. Открываю глаза. Надо мной один из близнецов с длинными зелёными соплями, строит мне гримасы. Видимо, жестокое воспитание, сказывается на развитии ребенка. Предприимчивый туарег хочет сдать нам в субаренду простыню одной из женщин. Ночью, он укрыл нас, пока мы спали. Это была, видимо, рекламная акция. Мы отказываемся. Простыня забирается. От холода, она всё равно не спасает.

Несколько часов идем по утренней свежести. Летят брызги. Наша лодка нагружена под завязку, от края борта до воды всего сантиметров 15.

В полдень причаливаем к берегу, возле стоянки племени рыбаков-бобо. Они живут в соломенных хижинах, рядом на циновках сушится мелкая рыбёшка.

Запечатлели и рыбу и хижины и рыбаков.

Туристы дружной толпой убегают в камыши. С вечера они держали ножки крестиком. Ведь гальюн, на нашей первобытной лодке, соответствующий. Чтобы попасть в туалет, необходимо на ходу пробраться с носа на корму, мимо всех лежащих людей, пролезть в щель в стене из баулов и чемоданов, пробраться мимо мотора и взобраться на две жерди, усевшись на них, словно курица на насесте, и делать свои дела под открытым небом и с риском свалиться за борт к крокодилам.

Причиной массового перемещения туристов стал фестиваль, который раз в год проходил рядом с Томбукту.

Наше путешествие совпало с днями фестиваля. И нас это не сильно обрадовало. Переполненные гостиницы и толпы туристов на улицах ожидали нас в Томбукту.

Среди наших попутчиков были испанцы, французы, немцы. Они очень жалели, что не успели нанять туристическую лодку.

Осмотрев всё нехитрое хозяйство рыбаков мы отправились дальше.

С кормы мы перебрались на нос лодки, к капитану и штурману. Здесь было в разы интересней. Свежий ветер с брызгами бил в лицо, можно было любоваться берегами. Наш капитан, Мухамад Наджу, достоин описания: молчаливый, с тонкими чертами лицами, с лукавым взглядом из под длинных ресниц и светлой кожей, может быть,он из племени сонгаи. Всегда почти незаметный, сидящий на соломенной крыше, и смотрящий вдаль. Персонаж из сказок про Синдбада Морехода.

За штурвалом, помощник капитана, с простым и доверчивым лицом, в черной чалме и черном платье. С ним мы будем общаться всю дорогу.

К пяти часам вечера мы дошли до некоего озера, встали в камышах и дальше идти не собирались. Розовый закат. Огромная гладь озера перед нами. Под парусом, сделанном из цветной тряпки проплывает лодка рыбаков.

 Мой друг смотрит на карту: «До Томбукту еще как до Луны!

За 3 дня мы явно не дойдем до Томбукту. Та же мысль посещает и всех едущих на фестиваль. Они, по обещаниям продавца билетов, уже должны были прибыть.

На судне начинается бунт. Вспыльчивый испанец расспрашивает капитана: «Почему мы не идем дальше. Почему стоим?» «Потому что ночь. Ночью мы не можем идти.» - спокойный помощник переводит слова капитана.

Капитан и помощник совершают вечернюю молитву на носу лодки. После молитвы ужин, и все укладываются спать.

Слышен плачь детей, звонкие оплеухи и тишина. На озере ветрено и холодно. Кто бы мог подумать, что в Африке можно так замерзнуть.

День третий.

Сквозь сон слышу непонятную речь, плачь детей, запах дыма и ветер. Солнце проникает сквозь щели в брезенте. Хочется открыть глаза. Мы всё еще на лодке.

На озере сильные волны. Европейские туристы научились добираться до кормы и восседать на жердях. К полудню озеро пройдено, Нигер стал еще шире, а волны сильнее.  Лодка сильно перегружена. Вода начала заливаться вовнутрь. Женщины в панике вычерпывают её кастрюлями и ковшами.

Капитан, понимая, что рискует людьми и грузом, объявляет очередную стоянку. Туристы, мечтающие о фестивале, уже открыто выражают своё недовольство. Проходящие мимо туристические лодки с высоко поднятыми бортами и синими кабинками туалетов, вызывают у всей компании истерику.

На очередной стоянке туристы забравшись на крышу лодки, махали руками и кричали: «Емердженси. Хелп.» Громче всех кричал юноша-туарег. «Что ты мне дашь, если я остановлю лодку» - спрашивает он у француза, сидящего рядом. Лодки, такие близкие и недоступные снуют вверх и вниз по Нигеру.

Наконец, одна из лодок, замечает махающих руками людей и подходит к нашей.

С высокими бортами, с синей кабинкой туалета и туристкой американкой.

Радости всех нет предела. Но, к сожалению, лодка не едет в Томбукту. «У-у-у» - жесткое разочарование. Дружную компанию накрывает уныние. Юноша-туарег так и не разбогател.

 Несколько раз, рискуя, капитан принимал решение идти. Но, через несколько минут, сильные волны заставляли делать очередную стоянку. К вечеру ветер успокаивается, а по берегам реки начинаются деревни с глиняными домами и расписными лодками у берега. Прибываем к одной из них. Аборигены в ярких одеждах на своих легких лодках переправляют нас на берег. Есть время погулять. По берегу растут акации, баобабы и что-то похожее на плакучую иву. На закате, песок розовый и дома кажутся еще более красными.

Местные дети подготовились к нашей встрече. Станцевали под песню, с припевом «катякакала, катякакала». В конце протянули жестяную банку для вознаграждения. С нашей лодки, кто-то здесь вышел и забрал с собой часть мешков. 

Яркие, сильные, полные первобытной радости деревенские жители мне понравились. Вечер удался и досада за долгие никчемные остановки уже пропала.

Мешки,выгруженные в деревне, были взяты с того места, где мы спали, появились неровности. И я, в эту ночь, легла стратегически не правильно.

Ребенок-близнец,спал рядом, на мешке повыше. Так и не понятый своей мамашей, крепко заснул после очередных оплеух, а ночью уплыл, замочив и меня.

День четвёртый.

Я проснулась с подмоченной штаниной. Мы снова где-то стояли. Запасы бананов, воды и хлеба подходили к концу. Сколько еще ехать было не понятно. Сошли погулять по деревне. Но дул сильный ветер, и песок летел в глаза и уши. Не получив удовольствия, вернулись на лодку. Туристы, спешащие на фестиваль, приняли решение покинуть лодку и нанять машины до Томбукту.  «Вы с нами?» - спросил испанский юноша. «Нет, мы остаёмся.» Они были удивлены. Туристы обменялись колкостями с капитаном, забрали рюкзаки и пропали за домами.  Сразу всем стало легче.  Исчезла атмосфера нервозности, ощущение, что надо куда-то торопиться.

Мы просто идём, как в древности, без графиков и расписаний, как Бог даст так и дойдем. Этот день был самым прекрасным в нашем путешествии.

Навстречу нам проплывали лодки рыбаков, под самодельными парусами из мешков и цветных тряпок. Иногда, целые семьи везли свой нехитрый скарб, куда-то на новое место. Всё стало более цельным, всё по-настоящему.

В этот день, мы часто останавливались, разгружались. Сходили пассажиры, забирали свои тяжелые мешки. Лодка становилась всё легче и легче.

Вот и два сопливых близнеца уплывают со своей мамашей на легкой лодочке. Один из них показывает мне язык. А когда-нибудь вырастут, станут большими дядьками, а в моей памяти так и останутся сопливыми близнецами.

Вот сошел на берег пассажир, живущий в Италии и едущий в гости со своим мешком батата, без которого он не может. Наверно, съест весь батат и поедет обратно.

 И закат в этот вечер был особенный. В золотом свете всё преобразилось, золото было в реке, в воздухе, на лицах людей.

Погода стояла чудесная. Ветер стих, огромный купол неба был над нами. Мы испытывали радость. Радость от мира, от его красоты, которую никто не мешает созерцать. Радость непредсказуемости и веру, что Бог всё равно всё управит.

Сбросив лишний груз, наша лодка стремительно летела к Томбукту.

И совсем было неожиданно, когда ночью нас разбудил помощник капитана и сказал, что мы уже в Томбукту. На берегу, под звёздами прощаемся. Лодка пойдёт еще дальше вглубь пустыни.

Легли спать в порту, для нас уже заботливо приготовили постель. Наконец-то можно было выспаться в тепле.

Утро было чудесное. Вдоль дороги стояли палатки, наверно, участников фестиваля. Из кустов время от времени на дорогу выходили дети и взрослые и просили кадо, подарок в переводе с французского, уже подзабытое нами слово, намекающее на то, что мы приближаемся к туристическому месту. Дойдя до города, даже не стали пробовать искать гостиницу. Они давно уже были заняты. Друг осмотрелся вокруг, выбрал дом побольше и постучался.

«Здравствуйте, мы к вам. Нам нужно разместиться на две ночи.» - сказали мы хозяйке дома. «Проходите, у меня как раз есть для вас комната. А как вы про меня узнали?» - удивилась хозяйка. «Просто постучались наугад.» - ответила я. «У меня уже живут два немца. Размещайтесь.» Так мы выбрали себе ночлег и компанию на этот вечер.

Долгожданный Томбукту.

 Город был взбудоражен. По улицам гоняли джипы, готовые везти туристов в пустыню. Дети на улицах просили кадо.

Томбукту – город посреди пустыни. Стоит только сойти с дороги, как ноги утопают в золотом песке. Сильная жара. Не смотря на то, что сейчас зима. Что творится летом, страшно представить.

Сам город весьма своеобразен. Старинные дома, обмазанные глиной, мечети необычных форм. На одном из домов висит табличка примерно такого содержания: «Здесь жил путешественник и исследователь, который так и не вернулся из экспедиции и был убит в Томбукту.»

Обойти старый город можно за час. Вечером, уже в сумерках, под первыми звездами, главная площадь ожила. Заработали «кафе», при свете керосиновых ламп. Поварихирасставили кастрюли с едой. Установили столы. Уже потянулись желающие поужинать. Было 7 января. В России праздновали Рождество.

Туареги, проживающие в Томбукту и в пустыне, были и остаются до сих пор, вольным и непокорным племенем кочевников, не понятно откуда пришедшим. Сильно отличаются внешне и культурно от остальных малийцев.

Главным желанием туарегов было жить вольно и независимо от любой другой власти, заниматься своими иногда и темными делишками и жить в пустыне.

И французы и современная власть постоянно испытывали проблемы с туарегами. В 2008 году был еще мир, но в 2012 все быстро узнали насколько он хрупок. Восстание туарегов на юге, стало причиной военного переворота в столице. А религиозные фанатики, которые присоединились к восставшим, захватили власть в Томбукту и начали разрушать могилы мусульманских праведников и мечети.  Восставшие даже провозгласили независимое государство «Азавад».

Но в 2008 году еще царил мир и мы очень чудесно провели время вТомбукту. Нашими соседями по комнате оказались очень хорошие юноша и девушка из Германии, археологи.  Наши мнения совпали в том, что фестиваль- мероприятие попсовое. И мы провели вечер вместе, на террасе под звёздами. Они недавно вернулись из экспедиции, и рассказали нам много интересного про загадочное племя туарегов.

Утром, по дороге в порт, пришлось отбиваться от усиленно «кадящих» аборигенов.

«Дай кадо, ну, дай кадо.»

Чтобы двигаться дальше надо было переправиться на пароме через реку. Нас ждал автостоп. На паром загрузились машины, туристы, ослики, аборигены в шароварах и с саблями, в серебряных ножнах.

 Переправились.

Пока шли до кустов с символической тенью, за нами ехал мальчик на ослике и гнусавым голосом просил и просил кадо.

Тень от кустов успела переместиться в другую сторону, когда, ближе к вечеру, нам остановилась машина красного креста с медсёстрами, приехавшими на фестиваль.   Одна из них показала фотографии с телефона «это я на верблюде», «а это я с хамелеоном». Ничего особенно важного мы не пропустили. Дорога шла через пустыню, мелкая пыль, как белая пудра, залетала даже в закрытые окна и оседала на лицах и волосах. Через несколько часов пути, мы все «постарели» лет на 50, седые волосы, белые лица. Испанская медсестра не растерялась, в конце пути, накрасила губы красной помадой и стала похожа на оперную певицу перед выходом на сцену.

Ночь нас застала в деревне. По методу «здравствуйте, мы к вам» мы обрели ночлег в доме учительницы. Она была очень приятно удивлена таким гостям.

Утром, когда мы уже уходили, она послала за нами своего сына и передала бумагу с адресом и приглашением заезжать еще.

Мы купили себе пару манго, которые здесь произрастают и в ожидании машины решили их попробовать. Не успела я откусить от сочного плода, как мимо нас пролетел кортеж из джипов, а через несколько минут одна из машин вернулась, остановилась. «Здравствуйте. У вас всё в порядке?» - спросил нас один из пассажиров. «Да, всё прекрасно!» - отвечаем.

-Министр культуры увидел вас и послал меня за вами. Вы в Бамако?

-Да.

-Садитесь мы вас подвезём.

От радости, пакет с манго мы забыли на обочине.

Через несколько минут мы догнали остальные машины. А в дороге сделали остановку и министр культуры вышел с нами поздороваться. Он подумал, что мы возвращаемся с фестиваля и у нас какие-то неприятности. 

Трогательная забота о гостях страны.

Нас довезли до одной из деревень, где наши дороги расходились.

Оставшиеся километры до столицы мы проехали с двумя англичанами, которые были весьма приятны и время пролетело не заметно.

И мы снова в столице Мали.

Поездка по малийской железной дороге.

В Бамако мы должны были сесть в поезд до Каеса, а дальше, по реке Сенегал, добраться до мавританской границы.

Рано утром приехали на вокзал. Нас проводили на наши места. По расписанию отправление в 8 часов. Но, я думаю, с такой точностью последний раз отправлялись при французах. Поезд был грузопассажирским. В соседние вагоны долго грузили мешки, овец и коз. К 10 всё было готово. Вагон, на удивление, был новым и красивым. Индийского производства, с мягкими креслами и вентиляторами.

Необычные ощущения от железной дороги. Ждёшь, что всё будет минута в минуту. И мысль «Это же Африка!» возвращает в реальность.

В 10 часов под громкий свисток мы отправляемся. Прощай, Бамако!

Во время остановок к поезду подходили женщины, некоторые из любопытства, некоторые чтобы продать фрукты. В одной из деревень, девушка в черном платье продавала черные ягоды. Как в страшных рассказах для детей. Ягоды оказались не вкусными.

Уже на закате прибыли на большую станцию, с пёстрой толпой. Женщины с тазиками на головах подходили к окнам, призывали покупать у них помидоры, апельсины, хлеб. Прямо как у нас на станциях, когда проезжают поезда дальнего следования. «Пирожки горячие! Картошечка! Огурчики!»

Призывные крики торговок оглашали платформу. В воздухе висела золотая пыль. Народ в цветных одеждах суетился на платформе. Обходчики стучали молоточками по тормозам.

Захотелось есть. Мы оба высунулись в окно и выбрали хлеб посвежее и помидоры покраснее. На все покупки ушло минуты 3. Вернулись в салон и

мой друг заметил, что мою сумку украли. Сначала я даже не расстроилась, а удивилась такой прыти и ловкости воров. Куча пассажиров сидела в салоне и никто ничего не заметил. Вор взял сумку с верхней полки, у нас за спиной и спокойно исчез.

Успокаивала мысль, что в сумке были только носки и футболки и бусы из бисера, подаренные подругой.

На больших станциях прибытие нашего поезда отмечалось мелом на доске. Никто точно не знал, когда прибудет поезд. Поэтому не было печатного расписания.

В полночь прибыли в Каес. Почти на ощупь нашли гостиницу, все номера были заняты. Нам постелили на плоской крыше под пальмой и звездами.

И мы забылись крепким сном.

Путешествие по реке Сенегал.         

Из Каеса, нам предстояло, по реке Сенегал, добраться до мавританской границы. Снова порт, скорее похожий на причал, расписные лодки, только поменьше и без соломенных навесов. Одна из лодок, уходит как раз через несколько часов. Уже не торгуясь, покупаем билеты, судя по цене,явно в первый класс.

Лодка уже готова. Мешки загружены, народ на своих местах. Наши места отдельно от всех на возвышении из мешков, укрытых циновкой. О,да это был первый класс! Не хватало еще людей с балдахином и опахалом. Солнце палило нещадно.

Река Сенегал более мелкая, чем Нигер, более каменистая. Иногда капитан глядел прямо в воду, на подводные камни, и аккуратно объезжал их.

По берегам стоит множество деревень. С традиционными домиками, обмазанными красной глиной. Голые женщины плещутся в воде, моются, полощут бельё или моют посуду. Мы проезжаем мимо них. Они улыбаются и чувствуют себя совершенно естественно.

Ночуем на берегу, рядом с одной из деревень. Пассажиры развели костёр, по быстрому приготовили себе ужин. Нам как вегетарианцам, выдали помидоры и огурцы, мы сделали салат.

Солнце село. Пассажиры закутались, как в коконы в свои одеяла и уснули.

Мы спали возле костра, который пока горел, спасал нас от холодного ветра.

Ночью сильней всего чувствовалось, что была зима. Ближе к утру костёр потух и стало очень зябко.

На восходе деревенские женщины пришли на реку, умыться и набрать воды.

Легкий завтрак и снова в путь. Проходили опасное каменистое место, разделившись на две лодки. Опытный провожатый из ближайшей деревни показывал дорогу. Лодка иногда царапала днищем об острые камни. В зимний период уровень воды в реке сильно падает.

Возле одной из деревень, мы увидели картину, которую не успели запечатлеть. Но, навсегда она осталась в нашей памяти. В реке, на фоне живописного берега, с плакучими ивами и баобабами, за которыми на горке спрятались красные глиняные домики с соломенными крышами, стояла молодая обнажённая женщина с ярко розовым тазиком и одним движением выплеснула из него разноцветные ложки, желтые, розовые, зеленые, голубые.

Ложки поплыли по волнам, но быстрым движением женщина сполоснула каждую ложку, и забросила в свой яркий тазик. Вся сцена заняла не больше минуты, но так это было красиво и ловко.     

p18q33eu2um81i004179sb139b7Глубокой ночью прибыли к конечной остановке, где сходятся три границы, Мавритании, Сенегала и Мали. Ночевали мы возле Сенегальского берега.

Мой друг, нарушая визовый режим, прогулялся по Сенегалу.

Все пассажиры вышли. Мы единственные ночевали в лодке. Утром нас доставили на мавританский берег. Снова пустыня, ветер и гордые мавры в бубу. Пограничник долго не мог размочить штемпельную подушку, чтобы поставить штамп. И со словами: «Это же Африка!» Поставил наконец-то по едва заметному штампику в наши паспорта. Наш путь был обратно в Нуакшот. Джип, едущий в сторону столицы уже загрузился. По пустынной грунтовке доскакали до следующего автовокзала, где пересели в переполненный старый мерседес, которыйпоказался воплощением комфорта.

Встреча в Нуакшоте.

Нуакшот ничуть не изменился. В магазине мы повстречали юношу с девушкой. Судя по их лицам, они были русские. Русских людей можно узнать в любой толпе, по характерному выражению лица.

Вечером друзья пришли в нашу гостиницу с арбузом, и наш постоялый двор вздрогнул от смеха ибурных обсуждений. Дмитрий и Наталья тоже были путешественниками.

Самой смешной была история Дмитрия про аэропорт Нуакшота.

Аэропорт не радовал ни архитектурой, ни удобством. Был ли он похож на сарай, не знаю. Всё шло по плану, Дмитрий прошёл предполётный досмотр и границу. Подошло время и всех пригласили на посадку.  Пассажиры вышли на лётное поле, радостные уже готовые идти к самолёту. И тут случается неожиданное, самолёт включает двигатели, струя воздуха поднимает пыльную бурю, песок и мусор летят прямо в пассажиров.

Женщины в панике прикрывают свои головы чемоданами, пытаясь спасти прически. А Дмитрию прямо в лицо и со всей силы прилетает самая настоящая дохлая кошка! Фу, ну и гадость!

Вечер провели весело.

Нашей целью было доехать до Зуэрата и посмотреть самый длинный поезд в мире. Из Нуакшота решили выбираться автостопом. Первый же водитель пригласил нас к себе на дачу за городом. Мы согласились. Надо же посмотреть, как выглядят дачи в Мавритании. «Отдохнете. Переждете жару. А вечером поедете.» - было предложение нашего знакомого. Простой, как все дома в Мавритании, но очень просторный дом, стоял посреди живописных дюн. В комнатах ковры и подушки. Хозяин дома оставил нас на попечение женщин. Нас угощали чаем с молоком и хлебом.

Вечером старший сын повёл нас гулять по пескам. Дюны были прекрасны, блестели на солнце, словно настоящее золото. В пустыне есть своя красота.

Моего друга нарядили в синее бубу и он, вполне по-мавритански, смотрелся на гребне дюны, со змеевидными дорожками. А потом мы катались, словно с горок. 

Дома меня спросили, умею ли я доить козу. И решили научить этому делу. Привели настоящую козу. Старший сын показал, как надо зажать ей заднюю ногу, чтобы она не убежала и надоил молока из её тощего вымени. Я попробовала, но у меня не получилось.  Пустынная коза, это не корова, пасущаяся на зелёных лугах. Молоко закончилось.

Хозяин дома оказался бизнесменом. Сам немного попутешествовал.

Вечерний чай с козьим молоком и снова в путь.

Ночевка в гостинице посреди пустыни. Утром не самый приятный автостоп нас ждал на пустынной дороге. Сильный ветер поднимал песок, переметая дорогу и засыпая нас.

Путешествие на самом длинном поезде в мире.        

От Атара около часа скачек по каменистой пустыне и мы на железнодорожной станции Шум, через которую проходит самый длинный поезд в мире. Естественно, этот поезд грузовой, он возит железную руду из Зуэрата в порт Нуадибу, но в нём есть один пассажирский вагон, в котором мы собирались проехаться. Начальник станции оказался очень хорошим человеком. Он ответил на все вопросы моего друга про ширину колеи и длину состава. А его жена напоила нас чаем и приготовила тюрю из каши замоченной водой и посыпанной сахаром. Странное блюдо, но они его едят. Поезд из Зуэрата выходил поздно вечером и через некоторое время проходил и через Шум. Сам посёлок представлял из себя весьма унылое зрелище. Каменистая почва, сильный ветер с пылью, дома «коробки» и ужасные дети, словно наученные, что белые – это враги. Века колониализма не прошли даром. Местная шпана, сбившись в стаю, ходила за нами, сначала осторожно, потом всё ближе и ближе, вскоре полетели мелкие камни в нашу сторону. Терпение наше закончилось. Мой друг в один миг быстро преобразился, выпучил глаза, зарычал и сделал вид, что сейчас за ними побежит. Дети в ужасе разбежались. Наверно, они решили, что увидели настоящее лицо белых. Белые – монстры.

За полчаса до поезда народ растянулся вдоль путей. Не все собирались ехать в пассажирском вагоне, кто-то – прямо верхом на руде, обмотав тряпкой лицо. Протяжный гудок. Стук колёс и прибывает самый длинный поезд в мире, длина его около трёх километров, тянут его 3 тепловоза. Мелькают вагоны, груженые железной рудой, сверху едва различимы тени людей, они будут ехать так всю ночь.

Поезд остановился. Дверь пассажирского вагона открылась и толпа вломилась вовнутрь. Все купе уже были заняты, в проходе тоже сидели люди. Заметили два пустых места и заняли их. Через минуту пришёл хозяин места и начал кричать, что это он здесь сидит. На крики прибежал проводник. Этого нам и надо было. Переводи, сказал мой друг. «Здравствуйте, мы друзья посла. Нам необходимо попасть в Нуадибу.» - я перевела. На проводника подействовала наша фраза. Он начал упрашивать джентльмена уступить нам своё место. Но тот уже не соглашался. Тогда, пробираясь почти по головам сидящих в проходе, нас повели в другое купе, где пассажиры оказались более сговорчивыми. Нам нашли два места в старинном бельгийском вагоне, на сиденьях уже не было обивки, остались только деревяшки и кое-где пружины, но мы были рады и этому. С отправлением поезда я провалилась в сон.

Утром. Открываю глаза, а напротив меня сидит коза и доедает остатки поролона. Я хлопаю глазами, может быть, я еще не проснулась. Не пропадает. Настоящая коза поджав копыта, на сиденье, завтракает поролоном. Рядом хозяин. Он доволен.  Покормит козу на халяву. Я бужу друга. И пытаюсь угостить козу хлебом. Она понюхала, отвернулась и принялась дальше драть поролон. В Мавритании животные вообще питаются исключительно мусором, бумагой, тряпками и прочей гадостью. Коза тоже ехала в Нуадибу.

Нуадибу -  портовый город, ничем особенно не примечательный. Пыльный, грязный, с унылой архитектурой. Есть порт, где нечем дышать. На берегу тонны мусора и дохлых животных. Я убежала в ужасе.

Пока Мавритания!

На границе встретили знакомого из России. «Привет! Ты что здесь делаешь. Я в Мавританию и Мали еду!» «А мы как раз оттуда! Ну, давай. На Родине встретимся!»

Здравствуй Марокко!

Снова автостоп в пустыне. Полицейские останавливаются, спрашивают всё ли у нас в порядке, дарят бутылку воды. Заботливые полицейские. Доезжаем до Эль-Аюна с учителем, который рассказывает, как хорошо ему живется в Западной Сахаре. В Эль-Аюне нас подбирают настоящие бойцы фронта ПОЛИСАРИО. На блок-посту нас тщательно проверяют. Через некоторое время отпускают. Водитель и пассажир комментируют: «Полицейские приняли вас за журналистов.»

Оба почтенных господина, не по разу сидели в тюрьме, за участие в деятельности фронта ПОЛИСАРИО. Они считают, что Марокко использует природные ресурсы Западной Сахары, не заботясь о местном населении.

Оба мужчины плохо говорят по-французски, они родились, когда Западная Сахара была еще под Испанским королевством. Очень сильные люди, готовые биться за свою землю. К концу поездки я прониклась уважением к нашим новым знакомым.

С ними мы доехали до Тарфаи.

Тарфая.    

Маленький городок. Тусклые фонари. В кафе мужчины смотрят футбол, идет кубок Африки. Но, вот компания за столом на улице, которой футбол не интересен. Подходим ближе. Джентльмены играют в шахматы. Всё ясно. Они замечают наш интерес и предлагают сыграть. Итак. Международный турнир Екатеринбург-Тарфая. Мой друг выигрывает. Счёт 1:0. Потом предлагают мне. Я благополучно теряю половину своих фигур, противник тоже. И вот, ход от которого зависит исход игры.  Друг советует не уступать. Противник тоже не сдаётся. Наконец, у джентльмена не выдерживают нервы и он сдаёт позицию.  Победа моя. 2:0 Друг играет с более сильным противником и проигрывает. Турнир заканчивается со счётом 2:1. В пользу российской сборной. Утром нас накрыло волной славы. Все в городе знали, что мы играли в шахматы и победили.

Тарфая только на первый взгляд маленький городишко. В нём есть свои тайны.

В городке есть памятник Антуану де Сент-Экзюпери, французскому писателю, летчику, романтику. В 1926-1928 годах будущий писатель, бедный граф, перепробовавший множество профессий, устроился на работу в компанию «Аэропосталь».  Сначала был механиком, потом летчиком, на маленьком одноместном самолётике, доставляя почту по маршруту Тулуза-Касабланка-Дакар. Был назначен начальником промежуточного аэродрома в городке Вилья-Бенс, так называлась тогда Тарфая. Обладая дипломатическими способностями, он мирит воюющие племена кочевников и вызволяет из плена у мавров экипаж, потерпевшего крушение самолёта. По ночам пишет роман «Южный почтовый». Отсылает рукопись издателю, и во Францию возвращается уже известным писателем. Памятник сделан в виде модельки самолёта, на котором летал Антуан де Сент-Экзюпери.

Сиди Ифни.

Бывший испанский колониальный город, откуда испанцы ушли сравнительно недавно в 1969 году. Город стоит на побережье океана. За горами, через которые петляет живописная дорога. Город словно был оставлен прежними хозяевами, а новые еще не обжились. Много красивых пустующих домов в стиле модерн. Поле бывшего аэродрома. Старинные маяки. Ощущение грусти и ностальгии. Тихий город, задумавшийся о своём прошлом. Вечерняя прогулка вдоль океана. Туман. Насыщенный, солёно-сладкий запах Атлантики, напоминающий запах духов.

И снова Марракеш.

Круг замкнулся. С испанскими дальнобойщиками, пьющими виски за рулём и болтающими пиратскими голосами по рации, мы прибыли в Марракеш.

Утром. Мы пошли пить чай с мятой и большими блинами. Вот, досада! Блины уже не подают. Всё-таки жизнь меняется.  И снова площадь Джема эль-фна. Факиры, заклинатели змей, барабанщики и сказочники. Все на месте. Карнавал продолжается. Снова загораются лампочки гигантской едальни под небом. Расставляют столы, прогуливаются туристы. Прощальный ужин в Марракеше. Немного грустно.  На площадь приехал торговец волшебными лампами. В большом белом шатре, лампы разных цветов, размеров и форм, горели разноцветными витражными стёклами. Словно чудесные ночные цветы. В темной африканской ночи они выглядели сказочно.     

p18n149nh0v681su31n0e11q418bvbПохолодало. На площади из огромного подобия медного самовара наливали пряный напиток, напоминающий сбитень. Здорово согревает!

Ещё один круг по площади. Прощайте факиры, барабанщики и сказочники, прощайте, мастера и торговцы, прощайте старинные стены, прощайте аисты, живущие на крышах мечетей. Завтра, железная птица унесёт нас в совсем другой мир. Прощай, Африка! Спасибо, что была добра к нам! Спасибо за сказку! Мы обязательно вернёмся!